…Дорога к конюшне пролегает через пригород Харькова — мимо полей, лесов, тишины, которая здесь далеко не всегда бывает полной: где-то на фоне часто слышны звуки, заставляющие прислушаться. Это прифронтовая область. Программа реабилитации для ветеранов работает в нескольких десятках километров от линии, куда прилетает почти непрерывно.
Конюшня большая — здесь 15 лошадей. Загонов в привычном понимании нет — свободный выгул, поле для верховой езды, небольшой пруд, холм и протоптанная лошадьми тропа вдоль него. Утро солнечное, жаркое. Лошади пасутся, катаются по земле, чешутся о столбы, тянутся мордами к каждому, кто подходит близко.
Кони на конюшне, фото - SQ
Ветераны приезжают группой. Разного возраста — на вид от 25 до 65. Один из них потерял на войне ногу, другой — руку. Ведут себя сдержанно, разговаривают тихо, кратко и преимущественно между собой. Много курят.
Программу начинают со стандартного — техники безопасности. Группа слушает внимательно, но всё ещё немного напряжённо. Затем рассказ о лошадях: как они живут, какие у них привычки, как реагируют на человека, почему в конюшне практикуют именно такой свободный выгул, а не стойла. Появляются первые вопросы.
Ветераны, участвующие в программе реабилитации, фото - SQ
Дальше — собственно знакомство. Ветеранов подводят к лошадям: их можно покормить, можно погладить.
Первое прикосновение. Ладонь протянута к большой тёплой морде, лошадь сама тянется навстречу. Кто-то улыбается в тот момент, когда губы животного касаются ладони. Кто-то просит сфотографировать. Кто-то пытается покормить каждую лошадь по очереди, по кругу, словно не желая останавливаться. Появляются первые шутки. Разговоры становятся громче.
Кормление лошадей, фото - SQ
Потом — объятия. Лошадь может «поцеловать» — коснуться губами лица или головы, и именно этот момент как будто окончательно «раскрепощает» группу. Сдержанность исчезает. Один за другим мужчины, прошедшие войну, подходят, обнимают большую тёплую шею, держатся дольше, чем, кажется, планировали. Смех становится чаще. Кто-то шутит.
Ветераны, участвующие в программе реабилитации, фото - SQ
А потом начинается ливень. Небо, которое было по-летнему ярким и ослепительным, темнеет за несколько минут, и дождь льет почти стеной. Но никто не идет к машинам. Все остаются, ожидая — может, дождь прекратится, и можно будет ещё и покататься верхом? Разговаривают с организаторами, между собой, обсуждают, стоит ли переждать. Дождь льет, становится холоднее, а группа — всё ещё здесь, всё ещё вместе, всё ещё разговаривает больше, чем в начале дня.
Изменилось всё: вместо солнца — ливень, вместо жары — холод, вместо запаха сена и земли — запах мокрой травы, вместо стука копыт — шум дождя по крыше навеса, вместо молчания и сдержанности — разговоры и улыбки.
Терапия без слов: почему именно лошади
Программа «Коні перемоги», которую проводит харьковская общественная организация «ХАробрість», работает уже четвертый год — сначала исключительно с действующими военными, сейчас — и с ветеранами. Идея возникла из личного опыта.
«В 22-м году я приехала к своей лошади буквально на два часа — чтобы вывести её в поля. И я на себе почувствовала, что мне стало значительно легче. Я собралась с силами впервые с начала вторжения», — рассказывает Мария Волкова, председатель ОО «ХАробрість».
Мария Волкова, глава ОО "ХАробрість", фото - SQ
Впоследствии она договорилась с владельцами конюшни и совместно с ними разработала программу для военных. Место выбрали неслучайно: здесь у лошадей удовлетворены базовые потребности — достаточно еды, пространства, движения, рядом находятся сородичи из табуна.
Животные готовы к контакту с человеком.
«Приехать на спортивную конюшню и провести день по расписанию «сесть верхом, проехать круг и уйти» — это не реабилитация, — говорит Волкова. — Только животное, которое само психологически готово к контакту с человеком, способно дать тот эффект, ради которого сюда едут».
Что такое иппотерапия и ипповенция и почему они работают
Научный термин для того, что происходит на подобных занятиях, — иппотерапия, или терапия с использованием лошадей. Главная особенность метода — занятия без седла: человек сидит на лошади, оснащенной специальным вальтрапом с ручками, а биомеханика движения животного воздействует на центральную нервную систему, психоэмоциональное состояние, мышцы и позвоночник. Температура тела лошади выше, чем у человека — контакт с теплом расслабляет мышцы непосредственно на физиологическом уровне.
Фото - SQ
Но формат, который практикует «ХАробрість», шире классической верховой иппотерапии. Речь идет прежде всего о контакте: кормление, прикосновения, уход, объятия. И именно этот формат, по наблюдениям специалистов, позволяет уменьшить симптомы ПТСР, улучшить сон, снизить тревожность и преодолеть чувство отчужденности. Эти три эффекта чаще всего упоминаются в медицинских материалах о подобной реабилитации для военных.
Мария Волкова объясняет механизм так:
«Лошади — очень крупные и очень спокойные животные. У них более медленное сердцебиение. Пребывание рядом с ними дает возможность успокоить собственное внутреннее пространство. Кроме того, рядом с лошадью невозможно думать о чём-то другом — это концентрированная медитация. Все мысли должны быть здесь, и они здесь будут».
Екатерина Явдошенко, которая непосредственно работает с лошадьми на занятиях, подтверждает это на уровне реакций, которые наблюдает каждый раз:
«Наша первая цель — донести до человека, что здесь можно расслабиться, немного успокоить нервную систему, отпустить ситуацию. Мы учим, как общаться с лошадью, как понять своё внутреннее состояние и внутреннее состояние животного».
По её наблюдениям, реакция практически всегда одинакова — даже у людей, которые приезжают настороженно, с опаской.
«Ни один человек не уходит отсюда, хотя бы не прикоснувшись к лошади. Даже те, кто вначале сидел в стороне».
Программа рассчитана на один день и работает как «капсульная перезагрузка». Она не претендует на роль системной терапии, скорее на роль первого, безопасного опыта, после которого человек, возможно, обратится и к более системной помощи.
Что говорят сами ветераны
Сергей Ружинский — доброволец, прошедший все годы полномасштабной войны, оборону Новомихайловки и Северска, службу в качестве водителя-механика зенитной батареи. В гражданской жизни он — бывший педагог, затем сотрудник пенитенциарной системы. Свои впечатления он формулирует как человек, который всю жизнь имел дело с человеческим поведением:
Сергей Ружинский, ветеран, фото - SQ
«Такие процедуры должны проводиться часто. Люди, прошедшие войну, ведут себя немного по-другому — понимаю, многие ранены, прошли через несправедливость. Это нужно для эмоций, чтобы быстрее возвращаться к жизни. Человек, который общается с животным на равных, быстрее привыкает к гражданской жизни: агрессия уходит, потому что животное видит агрессию, и не нужно ему показывать, что ты держишь её в себе».
Николай Гринько — старший солдат 92-й бригады, раненный в Волчанском районе летом 2024 года, вышел из окружения с турникетным синдромом после 12 часов прорыва. Говорит, что это его первая подобная программа — раньше «психологически не был готов»:
«Я не знаю, как передать ощущения. Как будто я встретил какого-то единорога в сказочной стране. Очень, очень спокойно. Забываешь обо всех невзгодах».
Николай Гринько, ветеран, фото - SQ
Он говорит, что приедет снова — на этот раз с женой и ребенком, который должен родиться через несколько недель.
Если искать одно слово, которое объединяет все описания этого опыта — и от организаторов, и от специалистов, и от ветеранов, — это слово «спокойствие». Не радость, не эйфория — именно спокойствие, то состояние, которого человеку, годами живущему в режиме выживания, часто не хватает больше всего.
Мария Волкова описывает это как переключение режимов: «Ветеранам нужно восстановление, а для этого — переключение с режима выживания на режим жизни».
Почему именно ипповенция
Ипповенция — не единственный формат терапии с участием животных, который используют для реабилитации ветеранов. В мире и в Украине параллельно развиваются программы с собаками (канистерапия) и, реже, с дельфинами (дельфинотерапия).
Собаки традиционно эффективны там, где требуется постоянное, повседневное сопровождение — прежде всего для людей с хронической тревожностью или паническими атаками, поскольку собаку можно держать рядом постоянно, а не только во время сеансов. Дельфинотерапия, напротив, — формат разового мощного эмоционального воздействия, но значительно менее доступный и масштабируемый: требуется специализированная инфраструктура, ограниченное количество центров, более высокая стоимость.
Лошадь в этом ряду занимает промежуточную позицию. С одной стороны, это не повседневный спутник — контакт происходит сессиями, как и с дельфинами. С другой — размер и физическое присутствие животного дают эффект, которого нет в работе с более мелкими животными. Крупное животное, которое физически не может обманывать языком тела и реагирует только на подлинное, а не притворное спокойствие человека, создает тот эффект «зеркала», которого сложнее достичь с более мелким животным. Екатерина Явдошенко описывает это на примере повседневной практики: человек впервые в жизни берет лошадь за повод — и удивляется, что животное слушается, подстраивается под темп ходьбы, реагирует на малейшее изменение напряжения в руках. Это мгновенное, невербальное доказательство того, что твое внутреннее состояние что-то значит и на что-то влияет, — опыт, которого не хватает человеку, привыкшему контролировать себя ради выживания.
«Особенно девушки-военные, когда приезжают, — они сначала с опаской гладят лошадь, а потом обнимают её и стоят. Мы стараемся в этот момент не мешать. Если нужно 10 минут — пусть 10 минут стоит, впитывает в себя ту энергию и теплоту, которые есть у лошади», - говорит Явдошенко.
Что это даёт — и чего не заменяет
Важно понимать пределы метода. Ни один специалист по анималотерапии не утверждает, что общение с лошадью заменяет психотерапию или медикаментозное лечение там, где они необходимы. Иппотерапия — это дополнение, а не альтернатива. Но именно как дополнение её эффект подтверждается неоднократно — и в украинских, и в международных материалах о реабилитации ветеранов.
Ветеран на программе реабилитации, фото - SQ
Для «ХАробрості» это не разовый проект, а программа, которую финансируют преимущественно благодаря пожертвованиям и партнерству с бизнесом. Сейчас выезды для ветеранского пространства поддерживает компания Epam. Мария Волкова подчеркивает: суммы, необходимые для организации такого выезда, сравнительно невелики, а результат — существенный и нужен всем: не только военным и ветеранам — но и их семьям, окружающим, обществу в целом.
«ХАробрість» сейчас активно ищет новых партнеров, которые могли бы поддержать программу в перспективе. Организация открыта для сотрудничества как с международными фондами, так и с украинским бизнесом — крупным и малым.
«Мы очень надеемся на дальнейшее сотрудничество с украинским бизнесом, с харьковскими компаниями, — говорит Волкова. — Это действительно небольшие деньги, которые дают огромный результат, и мы готовы показать этот результат каждому, кто захочет присоединиться».
Показательно, что почти все, кто приезжает на конюшню один раз, хотят вернуться — сами, с партнерами, с детьми. Это, вероятно, самый точный индикатор того, что метод действительно работает: не статистика, а желание человека снова оказаться в месте, где впервые за долгое время удалось просто выдохнуть.
