Давайте будем честными – если бы областная прокуратура не вступила в борьбу с аграрием, который засеял территорию археологического комплекса, многие из нас и не узнали бы о его существовании. А между тем, «Войтенки-1» под Валками - уникальное место, переносящее нас во такую глубину веков, что дух захватывает. Итак, погрузимся в историю.
Если стоять на распаханном поле у села Войтенки и смотреть вниз, на пойму речки Мерчик, ничего особенного не видно — балка, кустарник, дорога. Но семнадцать веков назад здесь жили люди, чья история начинается в Скандинавии, проходит через Польшу и заканчивается у Чёрного моря под ударом гуннской конницы. Войтенки — это маленькая, периферийная точка огромного мира, который римляне называли «Готия», готский историк Иордан — «страной Ойум», а современные археологи знают как ареал черняховской культуры. На IV век н. э. это была самая могущественная варварская держава Европы, и её восточный край проходил как раз здесь, по линии Северского Донца и его притоков.
С острова Скандза
Главный (и почти единственный) рассказ о происхождении готов — короткий трактат «О происхождении и деяниях гетов», написанный в середине VI века в Италии полуготом-полуримлянином Иорданом. Иордан рассказывает, что готы вышли с острова Скандза — так в античной географии называли Скандинавский полуостров, который считали гигантским островом. Их первый король Бериг посадил народ на три корабля и переправил через Балтийское море на южный берег, к устью Вислы. Археологи в основном верят этой части легенды: на территории нынешней северной Польши с I века нашей эры действительно прослеживается так называемая вельбарская культура, с особенностями погребального обряда и набором вещей, очень близкими тому, что в это же время существует в южной Швеции и на Готланде. Само название острова Готланд тоже едва ли случайно.
На Висле готы прожили несколько поколений. Иордан называет пятым королём после Берига некоего Филимера — и связывает с ним второй большой переход. По его словам, Филимер собрал племя и повёл его на юго-восток — туда, где, по преданиям, лежала земля «Ойум», что на готском языке означало примерно «речная страна, изобилующая водой». Готов гнали голод и теснота: каменистые почвы Скандинавии и Поморья не кормили растущее население. По дороге, переходя «большую реку с топями и омутами», часть людей потеряла мост, и племя разделилось — одна половина продолжила путь, другая осталась за рекой и пропала в истории. Это глухое предание о расколе у переправы — едва ли не самое раннее воспоминание Восточной Европы о том, как сюда приходили племена с севера.
К началу III века готы оказываются в Северном Причерноморье. Античные авторы — Дексипп, Зосим, позднее Аммиан Марцеллин — фиксируют их там уже не как путников, а как грозную силу.
Скифские войны и рождение «готской цивилизации»
С 238 года н. э. готы и их союзники — карпы, бораны, герулы, более старые местные племена сарматов и поздних скифов — обрушиваются на дунайскую границу Римской империи. В историографии это время называют Скифскими или Готскими войнами III века. Это не один поход, а целая серия вторжений на Балканы, в Малую Азию, в причерноморские провинции. В 251 году под Абриттом готы убивают в бою римского императора Деция — первого в истории Рима императора, павшего от руки варваров. В 260-е они громят греческие города Понта, доходят кораблями до Эфеса и Афин. Это поколение варваров впервые узнаёт Рим не понаслышке: оно видит каменные стены, водопроводы, монеты с профилями императоров, оливковое масло и вино в амфорах, стеклянные кубки. Часть всего этого возвращается с готами на север — как добыча, как откуп, как подарки союзникам.
К концу III века давление на дунайскую границу слабеет: римляне укрепляются, а готы оседают в степях между Днепром, Днестром и нижним Дунаем. Здесь, на огромной территории от Карпат на западе до Северского Донца на востоке, складывается то, что сегодня называют черняховской культурой. Это уже не «культура одного народа»: на этих землях бок о бок живут пришедшие с севера германцы, давно осевшие здесь сарматы и поздние скифы, гето-дакийцы с предгорий Карпат, ранние славяне-венеты и анты по верховьям рек. Объединяет их общий быт, общий набор вещей и общая, в значительной степени, материальная культура, при сохранении этнической пестроты под спудом.
Именно черняховский век превратил эти степи в одну из самых развитых варварских территорий Европы. Гончарный круг становится массовой технологией — сотни поселений знают большие двухкамерные горны для обжига; одна мастерская обеспечивает посудой округу в десятки километров. Земледельцы переходят на тяжёлый плуг с железным наконечником, расширяют пашню, разводят рогатый скот и лошадей. Бронзолитейщики и кузнецы делают фибулы, пряжки, оружие, ключи и замки. Серебряных монет римских императоров III–IV веков археологи находят на черняховских памятниках столько, что иногда веса одного клада достигают двадцати килограммов. Часть этого серебра — добыча; часть — выплаты Рима готам как «федератам», то есть союзникам, охранявшим границу империи. Войтенки тоже стоят на этой денежной географии: римские монеты из этого района, обычная часть итогов работы харьковских археологов.
В жилищах того же ряда — больших домах из дерева, обмазанного глиной, площадью иногда больше ста квадратных метров — стояли амфоры с вином из причерноморских городов и стеклянные кубки с шлифованными гранями. Длинный дом из Войтенок, чьи перегородки на участке «А» делили его на три помещения, — типичный «дом большой семьи» этого времени. В нём, скорее всего, жили несколько родственных пар, тут же стояла часть скота, тут же ткали (грузило ткацкого станка нашли рядом), тут же пили вино из стекла, привезённого из римских мастерских.
Эра Эрманариха
К середине IV века в этом мире появляется центр. Иордан называет его имя — Эрманарих (или Германарих) из рода Амалов, король остготов. Современники сравнивали его с Александром Македонским. По описанию Иордана, Эрманарих правил долго и подчинил себе колоссальную территорию, перечисленную списком племён: гольтескифов, тиудов, меренс, мордвин, рогов, имнискаров — и десятки других. Большинство имён глухо звучат для современного слуха, но за ними угадывается реальная сила: племенной союз, простиравшийся, по разным реконструкциям, от Балтики до Дона и от Чёрного моря до верхнего Поднепровья. По датировке немецкого историка Теодора Моммзена, «государство Эрманариха» существовало примерно с 350 по 376 год — и эти двадцать пять лет считаются временем наивысшего расцвета черняховской культуры. Археологи и историки иногда называют это время «эрой Эрманариха».
Войтенки 1 — это и есть памятник «эры Эрманариха». Не столица, не княжеская резиденция, не место чеканки монеты — обычное (хотя и одно из самых крупных в восточной части ареала) поселение с могильником, где исследовано уже более 270 погребений. Усадьба на восточной окраине большой державы. Жители её, по всей видимости, не считали себя «подданными короля» в позднейшем европейском смысле — но платили дань, отправляли воинов, получали назад серебро, посуду, иногда нечто более ценное.
375 год: всё кончается
Около 370 года из глубин Азии в Северное Причерноморье приходят гунны. Аммиан Марцеллин описывает их как нечто никогда не виденное прежде: всадники, не слезающие с коней, не знающие земледелия, страшные обликом и образом жизни. Сначала гунны разбивают аланов в степях между Доном и Волгой. Потом, около 375 года, обрушиваются на готов Эрманариха.
Иордан вспоминает эту катастрофу странной и красивой легендой. Незадолго до прихода гуннов Эрманарих будто бы казнил молодую женщину Сунильду из племени росомонов, привязав её к двум коням и разорвав надвое — за измену мужа. Её братья Сар и Аммий явились к старому королю и ранили его мечом в бок. От этой раны Эрманарих, по преданию, уже не оправился. Узнав о его болезни, гуннский предводитель Баламбер двинул конницу. Иордан пишет, что Эрманарих, «престарелый и одряхлевший, страдая от раны, не перенёс гуннских набегов и скончался на сто десятом году жизни». 110 лет — это, конечно, эпическая цифра, такой же легендарный возраст, как у скандинавских или ирландских королей. Но дата гибели — около 375 года — историкам видна и независимо от Иордана: в этот момент держава остготов разваливается.
Гунны подчиняют себе восточную часть готов — тех, кто жил между Доном и Днепром. Западная часть, во главе с другими вождями, переходит Дунай и просит убежища у Восточной Римской империи. Это решение оказывается роковым для Рима: уже в 378 году под Адрианополем готская конница уничтожает римскую армию вместе с императором Валентом. Через тридцать с лишним лет другой готский вождь, Аларих, возьмёт сам Рим. Великое переселение народов, изменившее карту Европы и убившее античный мир, началось здесь — на тех же реках, в тех же степях, по которым ещё недавно ходили жители Войтенок.
В самих Войтенках жизнь обрывается, по всей вероятности, в самом конце IV — начале V века. Поселение пустеет, гончарные горны остывают, длинные дома обрушиваются на собственные очаги. Гунны, разогнав остготскую державу, не остаются здесь надолго — но и готы сюда больше не возвращаются. Через двести лет в этих местах появятся первые славянские поселения, через тысячу — казацкая сторожевая линия, потом — слобода Войтенки.
Что осталось
Готы дали Европе имя — Готланд, Каталония (Готалания), готику в архитектуре (название позднее и пренебрежительное, но прижилось). Они дали мировой литературе первую запись германского эпоса — Библию Вульфилы, которая остаётся древнейшим текстом на любом германском языке. Они оставили в исландских сагах память об Эрманарихе под именем Йормунрекр. Их королевство в Италии в VI веке коротко спорило с Византией за наследие Рима. А восточная окраина их мира — где они в IV веке жили обычной жизнью земледельцев, гончаров и торговцев — теперь лежит под харьковским чернозёмом.
Войтенки-1 не дают ни кладов, ни монументов. Они дают другое — повседневность той большой истории, которую мы привыкли воспринимать через имена королей и битвы. Здесь эта история становится конкретной: длинный дом на три семьи, очаг с вмазанной в глину битой посудой, осколок зелёного стеклянного кубка римской работы, бронзовая фибула на плече. Между приходом готов и их уходом отсюда уместились восемь-десять поколений людей. От них остался слой обожжённой глины толщиной в несколько сантиметров. По меркам земли — почти ничего. По меркам нашей памяти о Восточной Европе — почти всё, что мы знаем о её первом «варварском» расцвете.
Конечно, перепахать такое место - варварство, которое, наверное, даже гунны бы себе не позволили. Поэтому пожелаем успеха в судах харьковским прокурорам, которые борются за уникальный археологический комплекс.
