На этой неделе Верховная Рада приняла в первом чтении новый Гражданский Кодекс. Впереди еще наверняка правки и второе чтение но уже можно определить несколько фундаментальных моментов, которые вряд ли претерпят существенные изменения, а главное – так или иначе коснуться практически всех граждан Украины. Мы выбрали ключевые аспекты, которые на наш взгляд являются наиболее важными. Этих вещей настолько много, что мы разбили этот материал на несколько частей. Сегодня – первая часть фундаментальных изменений нового Гражданского Кодекса. 

Принцип запрета противоречивого поведения (venire contra factum proprium) с прямой санкцией

Ст. 14 ч. 2 проекта впервые в украинской кодификации прямо вводит формулу: «Особа має здійснювати свої цивільні права добросовісно та у спосіб, що не суперечить її попереднім заявам або поведінці (venire contra factum proprium на латыни)». Этот принцип называется «эстоппель» (от англ. estoppel — «лишение права возражения»).

Звучит замысловато, и не совсем понятно, но на самом деле, все просто. Предположим, сосед много лет молча ходит через ваш огород к колодцу. Вы знали об этом, видели, не возражали — наоборот, иногда сами ему помогали с вёдрами. Через 15 лет вы поссорились и подаёте в суд: «Иван нарушает моё право собственности, требую запретить проход и взыскать ущерб за все годы».

Без принципа venire contra factum proprium формально вы правы — это ваша земля. С принципом «эстоппель» суд скажет: вы 15 лет своим поведением подтверждали, что согласны на проход. Ваше нынешнее требование противоречит вашему же предыдущему поведению. Иван разумно полагался на эту молчаливую договорённость. В защите вам суд откажет.

Более приближенный к реальности пример. Два предпринимателя заключили договор поставки. По договору акт приёмки должен подписываться в течение 5 дней, иначе товар считается не принятым. Поставщик регулярно нарушал этот срок — подписывал акты через 2-3 недели, а покупатель полтора года всё это спокойно принимал, оплачивал и не возражал.

На 18-м месяце покупатель вдруг говорит: «Все ваши поставки за полтора года недействительны, потому что акты подписаны с нарушением срока. Верните все деньги, товар не приму».

Формально по букве договора покупатель прав. Но по принципу venire contra factum proprium — нет: он своим поведением показывал поставщику, что нарушение срока для него не критично и покупателю в его претензиях будет отказано. 

Сейчас есть проблема - одни судьи применяли этот принцип, другие отказывались, потому что «прямо в законе не написано». Теперь принцип будет в кодексе прямой нормой общего действия — это значительно повышает предсказуемость в деловых отношениях. 

Превентивные расходы в составе убытков 

Ст. 25 ч. 2 п. 3 расширяет состав убытков за счёт «витрат, які особа здійснила з метою запобігання виникненню загрози завдання їй майнової шкоди (превентивні витрати)». 
Сейчас Кодекс «знает» только два элемента ущерба: реальный ущерб (потери, которые лицо уже понесло) и упущенная выгода (доходы, которые оно могло бы получить).
Новый Кодекс добавляет третий элемент — превентивные расходы: деньги, которые человек потратил до того, как ущерб реально наступил, чтобы его предотвратить.

Простой пример. Сосед сверху затеял ремонт с риском прорыва труб. Вы за свой счёт ставите дополнительную гидроизоляцию, заменяете щит, нанимаете эксперта. Затопления не случилось — но 20 000 грн вы уже потратили. По действующей ст. 22 взыскать это сложно: формально шкоди нет. По новому ЦК — это полноценный элемент убытков, если расходы были разумны и направлены на устранение реальной угрозы. Это сближает украинское право с европейским подходом и с принципом разумного предотвращения вреда.

Новый перечень ограниченных вещных прав, включающий узуфрукт

Ст. 498 даёт закрытый перечень ограниченных вещных прав, существенно расширенный против ст. 395 действующего ЦК. Главное – в него добавлен так называемый «узуфрукт». Что это такое? 

Само слово латинское: usus (пользование) + fructus (плоды). По сути — «пользуйся и зарабатывай, но не продавай».

Простой пример. Бабушка владеет квартирой. Она оформляет узуфрукт на эту квартиру в пользу внучки. Что происходит:

  • Бабушка остаётся собственницей — квартира записана на неё, она может её продать или завещать.
  • Внучка может жить в квартире сама или сдавать её в аренду и забирать арендную плату себе.
  • Внучка не может продать квартиру — она ей не принадлежит.
  • Если бабушка продаст квартиру другому человеку, узуфрукт никуда не денется — новый собственник получит квартиру «с нагрузкой»: внучка продолжит ею пользоваться.

То есть собственник как будто «расщепил» свои права: оставил себе титул, а пользование и доходы передал другому.

В действующем ЦК Украины 2003 года узуфрукта как отдельного института нет. Похожие функции частично выполняет ст. 405 (право пользования чужим имуществом членами семьи собственника), но это узкая конструкция. Проект № 15150 вводит полноценный институт по образцу немецкого (Nießbrauch), французского (usufruit) и римского права — то, что в континентальной Европе работает столетиями.

Цифровые вещи как самостоятельный объект + цифровое наследование

Впервые в кодексе появляется ст. 202 «Цифрова річ» с открытым перечнем: виртуальные активы, цифровой контент, базы данных, 3D-модели, доменные имена, учётные записи. К ним применяется правовой режим вещей. Параллельно ст. 1723 прямо включает цифровые вещи в состав наследства. 

Это одна из самых концептуальных новелл проекта ЦК — она впервые в украинском праве признаёт цифровые объекты полноценными объектами вещных прав. Разберем почему это важно.

Действующий Кодекс написан в логике материального мира. Стаття 179 определяет вещь как «предмет матеріального світу». Всё, что не имеет физической формы, выпадает из категории «вещь» и попадает либо в имущественные права, либо в объекты интеллектуальной собственности, либо вообще в правовой вакуум.

Из-за этого возникает целый ряд практических тупиков:

  • Криптовалюта. Закон «Про віртуальні активи» 2022 года принят, но в полную силу не вступил, и режим виртуальных активов в гражданском обороте остаётся неопределённым. Это не деньги, не ценные бумаги, не имущественные права в чистом виде. Что это? Суды отвечают по-разному.
  • Аккаунт в Steam, PlayStation, Instagram с покупками на десятки тысяч гривен. Формально — лицензия, привязанная к личности пользователя. Можно ли его продать, унаследовать, арестовать в исполнительном производстве? Прямого ответа нет.
  • Доменное имя. Имеет рыночную стоимость, иногда миллионы долларов, но юридически — лишь право пользования по договору с регистратором. 
  • NFT, внутриигровые предметы, 3D-модели, обученные ИИ-модели, базы данных — рынок есть, налоги платятся, а правовая природа размыта.
  • Наследство. Самая болезненная зона. Человек умирает, на его кошельках криптовалюта на миллионы, в облаке — фотоархив, в Steam — библиотека на 5 000 евро. Нотариус разводит руками: это не майно в смысле ст. 1218 ЦК, а часто — личные неимущественные права, которые вообще не наследуются. Семьи теряют активы не потому, что закон запретил их передать, а потому, что закон их «не видит».

Важность этой нормы:

  • Для бизнеса — цифровые активы можно ставить на баланс, продавать, передавать в залог, вносить в уставный капитал по понятной схеме.
  • Для физических лиц — криптовалюта, домены, аккаунты становятся таким же имуществом, как квартира или автомобиль: их можно подарить, завещать, разделить при разводе, защитить иском при неправомерном захвате.
  • Для судов — появляется чёткая категория, к которой можно применять накопленные за десятилетия инструменты вещного права, не изобретая каждый раз велосипед.
  • Для рынка — снижается правовая неопределённость, а значит, и премия за риск, заложенная в цену цифровых активов.

Право на цифровой образ и регулирование дипфейков

Ст. 321 — абсолютно новое личное право на «цифровий образ» (аккаунты, аватары, цифровые профили). Часть 4 этой статьи прямо требует согласия лица на создание контента, реалистично имитирующего его внешность, голос или манеру поведения «зокрема із застосуванням технологій штучного інтелекту», и обязательной видимой маркировки AI-сгенерированного контента. Это ответ кодекса на вызовы ИИ — в действующем заонодательстве таких норм нет в принципе.

Сейчас защита личности в украинском ЦК выстроена вокруг классической триады:

  • право на имя (ст. 294–296),
  • право на изображение (ст. 308),
  • право на голос (отдельно прямо не выделено, защищается через общие нормы о личных неимущественных правах).

Эта конструкция работала, пока «изображение» означало фотографию, а «голос» — запись на плёнке. Но ИИ-технологии сломали привычные границы:
— deepfake-видео создаёт реалистичное изображение человека, которого физически не существует в этом кадре, — voice cloning (ElevenLabs, аналоги) синтезирует голос по 30 секундам образца, — стилевые модели копируют манеру речи, мимику, жесты — то, что вообще не попадает ни под «изображение», ни под «голос» в классическом смысле, — цифровые двойники умерших людей используются в рекламе и кино без согласия родственников (история с Брюсом Уиллисом, продавшим права на свой ИИ-образ, или скандалы вокруг «воскрешения» голливудских актёров).

Действующая ст. 308 ЦК требует согласия на использование изображения, но: (а) она о фотографии и видеозаписи реального человека, а не о синтетическом контенте; (б) она ничего не говорит о голосе и манере поведения; (в) она не содержит требования маркировки.

Концептуальная новизна в том, что вводится самостоятельное личное неимущественное право — право на цифровой образ, которое охватывает аккаунты, аватары, цифровые профили человека как единое целое.

До сих пор эти объекты защищались фрагментарно: ник — через право на имя, аватар — через право на изображение, профиль — никак. Новая норма объединяет их в один объект защиты.

Часть 4 — ядро антидипфейк-регулирования. Здесь установлены два принципиальных правила:

Первое — согласие. Любой контент, который реалистично имитирует внешность, голос или манеру поведения конкретного человека, требует его согласия. Ключевое слово — «реалистично». Карикатура, очевидная пародия, художественный шарж под норму не подпадают: там зритель понимает, что это не реальный человек. Под норму подпадает то, что среднестатистический наблюдатель может принять за подлинную запись.

Важно расширение объекта: не только внешность (как в классической ст. 308), но и голос и манера поведения. Это прямой ответ на voice cloning и behavioural deepfakes — синтез типичных движений, жестов, интонаций.

Оговорка «зокрема із застосуванням технологій штучного інтелекту» сделана умно: норма формально не привязана к ИИ. Если завтра появится другая технология синтеза — ручная анимация, нейроинтерфейс, что угодно — норма продолжит работать. ИИ упомянут как наиболее очевидный пример, а не как обязательный признак.

Второе — маркировка. Контент, сгенерированный или существенно изменённый ИИ, должен иметь видимую маркировку. Это ход в сторону так называемой transparency obligation — обязанности информационной прозрачности.

Здесь украинский законодатель идёт в ногу с европейским. EU AI Act (вступает в полную силу поэтапно до 2027 года) тоже требует маркировки синтетического контента: статья 50 регламента обязывает поставщиков ИИ-систем помечать deepfake-контент как искусственно созданный. Украинская норма по сути имплементирует ту же логику, но на уровне гражданского кодекса, а не специального регулирования.

Это даёт качественное отличие: нарушение маркировки становится не просто административным проступком, а гражданским деликтом, на который можно подать иск с требованием возмещения ущерба, морального вреда, удаления контента.

Продолжение следует