Круглый стол, посвященный обсуждению новой редакции Уголовно-процессуального кодекса

Модератор Елена Конопля: Здравствуйте, уважаемые участники круглого стола, журналисты! Сегодня мы обсуждаем новую редакцию Уголовно-процессуального кодекса (УПК). Напомню, что законопроект о новом УПК принят в первом чтении, второе чтение ожидается в марте, и, возможно, в сентябре документ уже вступит в силу.

Участники нашего круглого стола: народный депутат Украины, член парламентского комитета по вопросам правосудия Валерий Писаренко, начальник следственного управления прокуратуры Харьковской области Артем Степанов, заместитель начальника отдела по расследованию уголовных дел, связанных с организованной преступностью, следственного управления Главного управления МВД Украины в Харьковской области Олег Верегин, представитель Харьковской правозащитной группы, адвокат Геннадий Токарев, обозреватель Денис Азаров и я, модератор круглого стола, Елена Конопля. Телевизионная версия нашего заседания выйдет в эфире на телеканале «Фора».

Новый УПК многие назвали революционным документом, он очень объемный, поэтому предлагаю остановиться лишь на некоторых его аспектах. Я хочу предоставить слово для краткой оценки УПК народному депутату, который голосовал за этот кодекс и часто комментирует его в СМИ, - Валерию Писаренко.

В.Писаренко: Всем добрый день! Наш комитет по вопросам правосудия принимает активное участие в работе над новым УПК. По моему мнению, это второй по значимости документ в Украине после Конституции, которую в 1996 г. приняла Верховная Рада. Сегодня есть много критиков и сторонников этого документа. Но я уверен, что и критики, и сторонники сойдутся в оценке после принятия этого документа.

Я остановлюсь на нескольких наиболее революционных вещах в этом кодексе. Новый УПК меняет не отдельные положения - он меняет систему. Это то, за что его часто критикуют, подчеркивая, что Украина не готова к изменению системы. В первую очередь, мы попытаемся этим УПК изменить подход к судебному рассмотрению дела. Мы занялись развитием адвокатуры и усиливаем роль адвоката в судебном процессе. Мы предоставляем новые возможности человеку, который попал в уголовный процесс. То, что сегодня происходит, вы видите по многочисленным судебным делам: подсудимые бесправны или же их права слабо защищены. Мы хотим склонить чашу весов в сторону адвоката, чтобы адвокат и прокурор действительно состязались в процессе. Кодекс приобретет некоторые элементы англо-саксонской системы, что позволит поставить во главе этого документа права человека. Сразу же за УПК мы будем принимать новый закон об адвокатуре. Если говорить о том, когда ожидать принятия УПК, то у нас уже истекает срок подачи поправок, и на третьей неделе марта мы можем ожидать появления кодекса в парламенте для рассмотрения во втором чтении.

Мы наделяем прокуроров новыми обязанностями. Прокуратура будет более ответственно подходить к вопросу подготовки уголовного дела к суду. Мы исключаем ситуации, когда один прокурор начинал дело, второй отправлял его в суд, а третий представлял интересы в суде. Всем этим от начала и до конца будет заниматься один человек, который будет отвечать за все. Согласно проекту УПК, многие процессуальные функции перейдут к суду. Судья получит полномочия фактически следователя - например, в таких действиях, как допрос свидетеля, который теперь будет проводиться перед судом, что снизит вероятность пыток и негласных следственных действий. Прокурор не будет иметь права истребовать дело для самостоятельного расследования, не будет иметь права арестовывать имущество, не будет иметь права самостоятельно разрешать проведение обысков в помещениях, которые не является жильем, изымать какие-либо документы или вещи, кроме оружия и наркотиков, принимать решение о приводе человека. Целый комплекс вопросов мы перемещаем в суд. Сегодня ведется дискуссия по поводу этого документа, он обсуждается на всех уровнях с МВД и прокуратурой, изменения будут серьезные, и к этому все должны быть готовы. Срок, который понадобится для вступления документа в силу, – шесть месяцев с момента принятия.

Наша делегация побывала в тех странах, где предлагаемые новым УПК механизмы уже активно используются. Наша последняя поездка была в США, где в одном из штатов мы изучали, как это все работает. Например, в этом штате 90% уголовных дел закрывается на этапе досудебного следствия в силу того, что работает положение о возможности сделки между прокурором и обвиняемым. Кроме того, уголовный процесс разгружен благодаря тому, что активно применяются залог и домашний арест, и это тоже будет введено у нас. Согласно новому УПК, залог будет использоваться очень широко, и только по отдельным тяжким и особо тяжким преступлениям суд может избрать в качестве меры пресечения содержание под стражей. А это значит, что за счет людей, которые украли курицу где-нибудь в селе, будут разгружены СИЗО. Домашний арест тоже скоро станет реальностью нашей судебной системы.

Е.Конопля: Хотелось бы остановиться на некоторых моментах нового УПК и услышать мнение милиции и прокуратуры.В УПК вводится понятие «начало досудебного расследования». Олег Николаевич, какие вы видите в связи с этим проблемы и недоработки?

О.Верегин: Трудно оценить, что будет происходить после того, как этот кодекс начнет действовать. Статья 214, которая регламентирует начало досудебного расследования, говорит о том, что следователь, получив заявление потерпевшего, должен в течение дня внести его в единый реестр и после этого начать досудебное следствие. На старте у следователя есть только заявление потерпевшего - и все. Если в старом кодексе возбуждению уголовного дела предшествовала досудебная проверка, то сейчас этой стадии нет. Если раньше, получив заявление, орган дознания собирал объяснения и формировал картину того, что произошло, а следователь на основании этих материалов принимал решение о возбуждении дела, то сейчас, кроме заявления потерпевшего, ничего нет. Возможно, упразднив стадию предварительного сбора материалов, мы в какой-то мере упростим процесс. Однако увеличится нагрузка на следствие. Получается, по каждому заявлению следователь должен проводить следствие. Если будут расширены штаты органов следствия, то это нововведение реализуемо, если же штаты останутся прежними, следствие будет завалено этими заявлениям, по которым необходимо проводить расследования. А учитывая, что права потерпевших расширяются, потерпевшие будут ходатайствовать о проведении следственных действий в полном объеме. Следователь может отказать в проведении следственных действий, но такое постановление может быть обжаловано в суде. Трудно судить, как это все будет выглядеть на практике. Привожу пример. Вася подрался с Петей. Вася пришел в милицию, написал заявление, он является потерпевшим, начато досудебное расследование. Через полчаса пришел Петя, написал заявление - и потерпевший уже он. Как это будет выглядеть, не готов сказать.

В.Писаренко: Я понимаю опасения Олега Николаевича, в нашей стране подобной модели еще не было. Но в его вопросе фактически есть ответ. Сегодня следователь проводит процедуру, которая потом повторяется. С одной стороны, это разгружает процесс - не надо дважды допрашивать свидетелей. В новом УПК мы убираем необходимость внесения постановления о том, что конкретный человек является потерпевшим по делу. Это добавит работы следственным органам, поскольку каждый потерпевший будет иметь процессуальные права. Это усложнит процедуру. Но это будет служить укреплению прав человека. Скажу, что мы придумали эту норму не сами: это практика европейских стран, каждая из таких процедур где-то апробирована, где-то работает. Давайте не забывать, что до вынесения приговора человек невиновен, и его права не меньше, чем права обычного человека.

А.Степанов: Органы прокуратуры ждут принятия этого кодекса, потому что старый УПК, действующий с 1960 г., себя изжил. Мы фактически уже начали работать по новому УПК. На уровне Генеральной прокуратуры, на уровне прокуратуры области полным ходом идет подготовка. Объективные оценки закону можно будет дать только после того, как он начнет работать.

О.Верегин: На острие удара будет милиция, нам надо будет начинать работать по-новому. Нам некогда будет ждать наработок, которые возникнут в будущем.

Е.Конопля: Скажите, будет ли увеличен штат милиции в связи с введением нового УПК?

В.Писаренко: Не знаю, насколько будет увеличиваться штат, но я уверен, что качество проведения следствия улучшится. Я думаю, поправок к кодексу будет очень много. Мы специально оставляем шесть месяцев до вступления кодекса в силу, чтобы дать возможность правоохранительным органам перестроиться на новый лад. Прокуратура уже сегодня тренируется работать по новому УПК, что является хорошим пример. Не надо также забывать, что по новым процедурам будут рассматриваться только те дела, которые будут иметь место после вступления в силу УПК.

Е.Конопля: В новом УПК уравниваются по своей роли защита и обвинение. Раньше принцип соревновательности носил скорее декларативный характер. Хотелось бы услышать мнение всех сторон по этому поводу.

А.Степанов: Новый УПК расширяет права обвиняемого и подсудимого. Для нас принцип состязательности не нов. Больше полномочий у адвоката означает лишь то, что у прокурора будет больше работы и ответственности. Мы этого не боимся, мы к этому готовы.

Д.Азаров: Принцип равенства защиты и обвинения правильный, но механизм его реализации оставляет желать лучшего. В новом УПК адвокат имеет право инициировать следственные действия, но как он это будет делать? Он должен будет пойти к следственному судье и попросить об этом. Ему могут отказать в этом праве, и тогда придется оспаривать этот отказ в суде. Мне кажется, это нововведение не будет работать на защиту, как могло бы.

Г.Токарев: Я тоже разделяю мнение о том, что новый УПК - второй по значимости документ после Конституции Украины. Естественно, принцип равенства сторон задекларирован во всех странах. Существенных изменений лично я не вижу. И раньше адвокат мог ходатайствовать о проведении следственных действий, и раньше ему могли отказать. В странах англо-саксонской системы следствие длится недолго - фактически это просто сбор доказательств без уголовной квалификации. Прокурор выносит обвинительный акт, и жюри в суде его принимает или нет. Адвокат вообще не вмешивается в этот процесс. В новом УПК предусмотрено расширение прав защиты в суде. Тем не менее, на мой взгляд, основные моменты равенства сторон в суде в кодексе четко не прописаны. Например, возможность адвоката собирать доказательства по делу. В США адвокат может это делать без вмешательства суда. У нас же все будет проходить через судебное заседание, видение судьи, мнение обвинения. У стороны защиты я не увидел возможности предоставить в суд доказательства без участия другой стороны. У стороны обвинения такая возможность остается.

И еще я хочу сказать, что основная тяжесть изменений в связи с принятием УПК ляжет на органы расследования. Норма о необходимости регистрировать заявления и начинать расследования в течение суток упразднит так называемые «палочные преступления», отпадет необходимость гнаться за статистическими показателями, и дай Бог справиться с тем, что будет.

Е.Копопля: Я хотела уточнить: я правильно понимаю, что новым УПК предусмотрена только защита профессионального адвоката, то есть общественных защитников уже не будет?

Г.Токарев: Есть такая норма. Подобный подход принят во всех странах мира, поскольку адвокат несет ответственность за качество своей работы и рискует потерять лицензию в случае некачественного ее выполнения. У общественных защитников такой ответственности нет. С этой точки зрения я поддерживаю такую норму. С другой стороны, было известное решение Конституционного суда по делу Солдатова, было решение суда против Украины, когда наш суд не допускал общественного защитника к участию в процессе, а подсудимый хотел пользоваться его услугами. Это, конечно, проблема. Если хватит адвокатов – то все нормально, если нет, то нужны какие-то переходные положения.

В.Писаренко: Когда мы рассказали американским адвокатам, какие полномочия появятся у наших адвокатов по новому УПК, они признали наш кодекс более прогрессивным, чем американский. Например, в США адвокат не может инициировать сбор доказательств на стадии досудебного следствия. Есть также много других процессуальных вещей, в которых они ограничены. С другой стороны, у них система правосудия скорее договорная, чем состязательная: 90% дел решается договором между прокурором и защитой.

Над УПК мы работали больше полутора лет. Его полностью проштудировали эксперты Совета Европы. По их словам, 99% всех предложений Совета Европы были учтены в этом кодексе. Кодекс позволит поменять не только процедуру, но и менталитет, приблизить нас к Европе. Мы очень надеемся, что за сменой менталитета в этой сфере придет и смена менталитета в других.

Е.Конопля: Мы затронули понятие сделки, соглашения между обвиняемым и потерпевшим, обвиняемым и прокурором. Как это будет реализовываться на практике?

А.Степанов: Практика покажет. Безусловно, УПК должен работать на гражданина Украины. Если сам потерпевший будет заинтересован в такой структуре работы, то это будет иметь положительный характер.

В.Писаренко: Есть категории преступлений, по которым нет необходимости проводить судебное следствие и тратить на это уйму времени. Например, украл человек курицу, возместил ущерб – и не надо в таких случаях проводить следствие, арестовывать, держать в СИЗО, возить по судам. Украина находится в лидерах по затратам на судебное производство. Американцы прямо говорят, что они не могут себе позволить решать 100% дел в суде и содержать всех подозреваемых в СИЗО. У них день содержания человека в СИЗО стоит 80 долларов. Поэтому сегодня мы внедряем опыт, который используется во всем мире, нам не надо изобретать колесо. Есть еще практика сделки с потерпевшим, когда человек сознается в содеянном, возмещает ущерб, и суд может назначить то наказание, которое оговорено в ходе сделки.

А.Степанов: Самое главное, чтобы потерпевший был доволен, ему был возмещен весь ущерб и чтобы при всех договоренностях работал принцип неотвратимости наказания. Сейчас, после того как криминализированы мелкие кражи, таких дел, по которым может быть заключено соглашение, – уйма. Поэтому если все будет работать, как запланировано, часть таких дел мы сможем отмести, и это будет давать крепкий позитивный результат.

Е.Конопля: Новый УПК предполагает, что судьи в качестве меры пресечения часто будут назначать освобождение под залог. При каких преступлениях это возможно, для чего это делается? Для пополнения бюджета?

В.Писаренко: В этом вопросе экономика точно не интересует государство. Залог – это для нас прогрессивная вещь. Освобождение под залог позволит человеку, который совершил нетяжкое преступление, не скрывается от следствия и готов сотрудничать с ним, не сидеть полгода или год в СИЗО, а внести залог и оставаться на свободе. Сумма залога устанавливается в зависимости от тяжести преступления, но не менее суммы ущерба, нанесенного преступлением. Судья будет обязан указывать в постановлении сумму залога. Если подсудимый не будет нарушать условия освобождения под залог, то никаких проблем с возвращением денег не будет. Для человека денежный залог – это серьезный аргумент, чтобы не нарушать закон.

Кроме того, сегодня судебные рассмотрения затягиваются из-за сложной логистики доставки подсудимого в суд. Чтобы доставить подсудимого, например, в суд из Харькова в Полтаву, может понадобиться не один день.

Г.Токарев: Действительно, залог сейчас не очень активно используется в Украине. У нас на всю страну происходит 100 или даже меньше освобождений под залог в год, но при этом - до 40 тыс. заключений под стражу. Это несоизмеримые вещи. Процедура освобождения под залог теперь прописана лучше. Судья обязан, избирая меру пресечения, в большинстве случаев указывать сумму залога. Недостатком является только то, что кодексом предусмотрен лишь денежный залог: в других странах возможен залог в виде имущества, недвижимости, и это очень действенное средство. Большинство людей, которые привлекаются к уголовной ответственности, не являются людьми большого достатка. И если закладывается квартира семьи, то это даже более серьезный сдерживающий фактор, чем денежный залог.

Д.Азаров: Ядумаю, есть много ломбардов, в конце концов, появится целый ряд контор, которые будут давать деньги под залог. Я хочу еще сказать пару слов по поводу новой практики рассмотрения уголовных дел. Согласно новому УПК, оперативно-розыскные мероприятия будут проводиться только по тяжким и особо тяжким преступлениям. Хотя карманные кражи и другие преступления, которые не попадают в эту категорию, тоже надо расследовать. Получается, огромный пласт преступлений, где нет заявителя и явной потерпевшей стороны, выпадает из сферы деятельности оперативных служб. Чем будет заниматься, например, УБОП, ОБНОН, как им работать?

В.Писаренко: Оперативно-следственные действия будут называться «негласные следственные действия», милиционеры сами будут регистрировать преступления, о которых вы говорили.

Д.Азаров: Да, это так. Но сейчас оперативно-розыскное дело секретно, нет никакого единого реестра. Оперуполномоченный заводит дело, проводит мероприятия, это все не выходит за рамки подразделения. А после введения в действие УПК получится, что выйдет. Порядок доступа к этому реестру, я так понимаю, не прописан. И если к нему будет открытый доступ, преступник сможет периодически заглядывать в реестр и интересоваться, не открыто ли по его преступлению уголовное преследование.

О.Верегин: Расследование латентных преступлений, по которым нет заявителя, будет весьма усложнено. Даже если представить, что судебное следствие будет начинаться по сообщению оперативных подразделений, то это сообщение подлежит реестру. Реестр, я так понимаю, будет открытым, подобно тому, как сейчас действует единый реестр судебных решений, куда каждый желающий может зайти. Может произойти и так, что как только будет оформлено постановление на обыск, оно тут же появится в реестре. Понятие этого реестра не прописано, как это будет выглядеть - непонятно. Часть УПК, касающаяся оперативно-розыскных мероприятий, -это практически скопированная часть закона об оперативно-розыскной деятельности и выглядит инородным телом в кодексе. Там написано, что следователь вправе проводить оперативно-розыскные мероприятия. Но для этого нужно вырастить новую генерацию следователей, поскольку сейчас есть оперативники, занимающиеся оперативной работой, и следователи, занимающиеся процессуальной работой. Теперь это пытаются совместить, но как это будет выглядеть на практике – судить трудно.

А.Степанов: Кодекс предусматривает проведение «негласных следственных действий». Эти действия уполномочен проводить следователь. Вместе с тем, в УПК сказано, что следователь может поручать эти действия оперативным подразделениям. Я думаю, вопрос, каким образом будут действовать оперативные подразделения, еще будет решен: в УПК внесут какие-то изменения, и после этого можно будет обсудить данный вопрос.

Е.Конопля: Почему в правоохранительных органах сейчас так много непонимания нового УПК?

В.Писаренко: Я бы сказал, есть определенные опасения по поводу внедрения некоторых моментов. Я понимаю, что есть следователи, которые не захотят работать более качественно, но я уверен, что эти вопросы будут решены. Но то, что надо что-то менять, – это очевидно. По поводу негласных следственных действий мы к чему сегодня пришли? По делу о краже кошелька на улице ставятся на прослушку все клиенты банка через дорогу от того места. Это повсеместные вещи, которые пора прекращать. Наша задача – облегчить работу следственным органам и защитить права человека, который попадает в эту систему. Наша задача, чтобы человек не боялся прийти к следователю, прийти в суд, чтобы человек не боялся государства. Новый УПК позволит, возможно, не сразу, но изменить отношение к следственным и судебным органам.

Д.Азаров: Может произойти так, что человек перестанет бояться государства и начнет бояться преступности.

Е.Конопля: Давайте проведем небольшой блиц-опрос по поводу того, какие основные изменения нужно внести в УПК до второго чтения?

О.Верегин: Нужно конкретизировать начальную стадию следствия. Кроме того, меня как следователя смущает тот факт, что полномочия следствия свелись к минимуму: следователь превращается в лицо, постоянно курсирующее между прокуратурой и судом, не имеет собственного процессуального статуса, и возникает вопрос, зачем он существует.

А.Степанов: Я считаю, необходимо внести ясность в понятие уголовного проступка.

Г.Токарев: Есть в кодексе два положения, находящихся в противоречии. Показания свидетелей являются допустимыми, только если они даны в суде. Вместе с тем остается ст. 67, в которой написано, что за отказ от дачи показаний прокурору или следователю свидетель несет ответственность. Возникает вопрос – зачем обязывать свидетеля давать показания, если эти показания не будут использоваться в суде вообще? Я бы рекомендовал, чтобы эту норму убрали, и тогда уйдет огромный кусок работы, которая окажется не нужной.

Д.Азаров: Я считаю, надо подумать о переходных положениях, касающихся оперативно-розыскной деятельности. Я надеюсь, милицейское лобби в Верховной Раде каким-то образом воплотит эти положения в жизнь. Менять ментальность следователей и оперуполномоченных за шесть месяцев – это непосильная задача.

В.Писаренко: Я верю в нашу прокуратуру и милицию, в то, что они способны меняться к лучшему. Мы делаем все, чтобы получить европейский УПК. Мы имеем проект кодекса, который позволит улучшить ситуацию с соблюдением прав человека. Я уверен, что ко второму чтению мы внесем в кодекс те поправки, о которых здесь говорили. Нас ожидают законы об адвокатуре, о прокуратуре, об уголовных проступках, у нас еще много работы. Спасибо всем.